Иной вариант 20,06,2010. - Страница 30


К оглавлению

30

— Ага, понял. Так получается, что "турников" две штуки? У нас и ТАМ?

Игорь Михайлович, подняв палец, торжественно сказал:

— Как минимум — две! Как минимум!

Сложив пальцы домиком и щурясь от попадающего в глаза дыма я подвел черту:

— Значит, вы хотите чтобы я сходил в "зазеркалье", прошел по его территории — на секунду запнувшись и прикинув расстояние, продолжил — тысячи полторы километров, взял спрятанную в тайнике хреновину и принес ее вам? Так?

Сосновский, удивленный внезапно изменившимся тоном собеседника, настороженно подтвердил:

— Так.

А вот теперь, доктор наук, держись! Думаешь, что все прикинул? Тогда — заполучи:

— Нет. Никуда я не пойду. Ищите другого дурака за пять сольдо!

"Проф" от такого заявления откровенно растерялся:

— Э-э-э… Но…

— Чего "но"? Или вы думали что я, отлично понимая свое положение, никуда не денусь? Зря! Да, я знаю отношение спецслужб к секретоносителям такого уровня. И знаю чем мне может грозить возможная утечка. Тут вы все правильно рассчитали. Но не учли того, что и я могу предвидеть ходы оппонента. Так вот уважаемый Игорь Михайлович, никакой утечки просто-напросто не будет! И объясню почему: вы, двадцать лет хранили тайну. Но главное не это. Главное что, совершив глобальнейшее открытие которое переворачивает все представления человечества о мироздании, вы не обнародовали его. Кстати, насколько мне подсказывает пусть и небольшой жизненный опыт — ученые тщеславны. И я даже не могу представить, что кто-то из этой ученой братии смог бы поступить аналогично. Но вы поступили именно так. Понятно, что вы человек старой закалки, да плюс со своими тараканами в голове относительно ныне существующей власти, так что тут, наверное, есть свои резоны. Но именно эта закалка и позволяет мне с уверенностью сказать — никто ничего не узнает. И к подходу поиска другого помощника вы отнесетесь ничуть не менее тщательно и взвешенно чем сейчас. Так что МНЕ опасаться нечего. А засим — позвольте откланяться!

Я встал и воткнув сигарету в пепельницу, глянул на собеседника. Тот молчал, не поднимая головы, упершись взглядом в вытертую полировку стола. Молчал до тех пор, пока я не сделал шаг к двери. А потом, уже мне в спину, сказал:

— Вы во всем правы… Извините меня Сережа, я действительно хотел поступить непорядочно, воспользовавшись вашей откровенностью…

Обернувшись я уже хотел было ляпнуть что-нибудь типа "бог простит", но увидев выражение лица Сосновского, осекся. А он продолжал:

— И вы разумеется вправе думать обо мне как о старом, неудачливом шантажисте. Но вы для меня были последним шансом. Из-за этого все так и получилось. Мне ведь далеко за восемьдесят и у меня просто нет знакомых, которым можно было бы раскрыться и попросить о помощи. Кто уже умер, кто дряхл, а кто потерялся. Знать бы заранее… Но восемнадцать лет жизни прошли в исследованиях, а весь прошлый год был посвящен изучению проблемы прохода через портал. А когда она была решена и я провел на себе серию завершающих экспериментов, вот тут то и встал вопрос с помощником. Я, грешным делом даже по ту сторону портала думал найти хоть кого-то из старых друзей, только потом от этого решения отказался. Ведь вполне могло статься, что ЗДЕСЬ ты знал его как честного и порядочного человека, а ТАМ, за эти годы, он превратился в полную свою противоположность. Поэтому все так и вышло…

Блин… Вот терпеть ненавижу, когда у людей такие глаза становятся! С пустыней внутри. М-да, так не сыграешь и сейчас он вполне искренен. Оно и понятно — если здраво рассудить, то второй подобной возможности у соседа просто не будет. С такими подходами и требованиями к кандидату, "Проф", точно никого не найдет еще ближайшие лет двадцать. А столько ему не протянуть…

Тут еще совсем некстати вспомнился рассказ о его семье: о сыне — боевом летчике навсегда оставшемся в Афгане, и о жене, не перенесшей эту потерю. И подумалось, что этот железный мужик не спился, не опустился, а собрав волю в кулак продолжил жизнь. Да какую жизнь! Куда там до него нашим агентам работающим "на холоде"! Почти двадцать лет изображал из себя невзрачного пенсионера, а сам оказался гибридом инженера Гарина и нелегала Абеля. Это ведь какую выдержку надо иметь? И сломался он только сейчас, после моего отказа…

Почувствовав какой-то комок в груди я скрипнул зубами и досадствуя на свою внезапно проявившуюся сентиментальность, опять шагнул к столу. После чего, оседлав старый венский стул с высокой спинкой, произнес:

— Ладно! Я обдумаю ваше предложение.

До Сосновского видно не сразу дошло, что ему говорят. Он покивал головой, потом достал из кармана рубашки какой-то флакончик с таблетками, вытряхнул парочку на ладонь и, только поднеся руку ко рту, вдруг застыл:

— Простите?

Я вздохнул и грубовато сказал:

— Вы таблетки-то выпейте, а то вдруг сейчас от нежданной радости с вами карачун приключится. А сказал я что готов помочь. Точнее говоря обдумать этот вопрос. Вы ведь туда уже ходили и вернулись живой-здоровый. Значит и я могу сходить. Там хоть не стреляют?

Оживший на глазах "проф" суетливо закинул таблетки в рот и несколько шепелявя ответил:

— Ни в коем разе. Там все вполне спокойно. И я, на попутках довольно быстро добрался до нужного места. А потом, так же вернулся обратно.

— Понятно… ну насчет того как, куда и каким образом вы добирались, мы попозже поговорим. А сейчас мне нужно переварить полученные сведения — ухмыльнувшись я добавил — Не каждый день, знаете ли, предлагают участие в столь необычных проектах. Да еще и шантажируя перед этим!

30